Сандер Алков: "Заливаются дрозды,
Прёт весна, ликуя..."

Хорошо, когда весна
И дрозды кругом поют.
Хорошо, когда твой хуй не болен
И девчоночки дают!

Куплю тротила я кило
И шнура бикфордова.
Разъебать не западло
Америку, бля, чёртову...

Мне конкретно до пизды,
Что и как поют дрозды.
Но соседу стервецу
Я ударю по лицу!

Наш сосед в Большом поёт.
Спать ночами не даёт.
Он ночами песни учит
И полдома, сука, мучит...

***
Кричи, не кричи, дрочи не дрочи,
Хоть хуем ломай и кроши кирпичи,
В чем смысл моей жизни, с такою елдой!
Так думал я ночью при свете свечи.

***
Гляжу в окно на красную рябину,
Вдруг представил – русскую картину,
Как я беру без всяких "не хочу"
Простую русскую Ирину на перину.

***
Заприметил я ослицу, И затеял примоститься. Как мне даст копытом в яйца И вдобавок в ягодицу!

***
Этой жопы изгибы - забыть не могу! Я с нее воскушал овощное рагу, Вот такой фантазер, я бываю однако, На простом, на персидском, зеленом лугу.

***
Как обожаю туалет! Когда вдруг выключится свет! Сидишь с куском говна в очке И понимаешь - ПРАВДЫ НЕТ!

***
Заглянул я случайно в соседний сарай,
Там такая лежит.. просто "Бахчисарай".
Ведь бывают минуты, когда на Земле
Попадаешь в небесный, божественный рай!

***
Но и что, то, что я молодой трансвестит?
Да немного другой! Только Бог все простит,
Он нас любит любыми, спасибо ему!
А ханжа и судья мой…пускай погрустит.

***
У большого болота вчера проходил,
И внезапно мне хуй откусил крокодил!!!
Все, теперь я просплю, нет "будильника" больше
Хуй меня по утрами стопроцентно будил.

***
О, мое несравненное, сильное тело! Ты любило, ты пило, сношалось и ело. Ты болело, спало, ты качалось, слабело… Но теперь: "О, Аллах, как мне все надоело!"

***
На днях со мною был конфуз: Я в Самарканде ел арбуз, До туалета не донес Мочи тяжелый, жидкий груз.

***
Вчера на ярмарке купил себе верблюда,
И эта тварь такая барракуда!
Сожрал чалму, мне плюнул прямо в харю,
Такая вот противная паскуда.

На озере Севане

1

Как-то раз сказал весною
Мне приятель мой Шамлян:
Мол, поедем-ка с тобою
На недельку в Ереван.

Получил из дома вести,
Пишут: встретиться хотим.
Полетим с тобою вместе.
Будешь гостем дорогим.

Ереван - древнейший город.
Век его неисчислим.
По сравнению с ним молоды
Даже Вавилон и Рим.

Там на озере Севане,
В окружении друзей,
Погуляем в ресторане
И покутим без затей.

Рано утром хаш закажем,
Бастурму, люля-кебаб.
У рабизов сможем даже
Переклеить местных баб.

Будем пить коньяк "Армянский",
Есть форель и виноград…
Словом, поживем, как в сказке,
И вернемся в Ленинград.

Он размахивал руками,
Я пытался возразить,
Но красивыми словами
Дал себя уговорить.

Заказали мы билеты,
Уложили чемодан
И на юг, навстречу лету,
Полетели в Ереван.

Шумно планы обсуждали,
Вдаль скользя по облакам.
Если бы тогда мы знали,
Что судьба готовит нам…

Приземлились в Паракаре.
Получили свой багаж
И, присев в тени чинары,
Съели толму и лаваш.

Поболтали, покурили.
(Водку мы не стали пить)
Двух девиц остановили
О ночлеге расспросить.

Всё понравиться старались -
Скоротать бы только ночь.
Паракарки пошептались,
Согласились нам помочь.

И без всякой мысли задней,
В общем, было не до них,
Дотащились до парадной
С чемоданом на двоих.

Слово за словом и, вскоре,
При мерцании свечи,
Потонули в разговоре,
Поедая каначи.

У одной супруг в отлучке.
Вроде, комиваяжер.
Прожил с нею до получки,
Так и нет его с тех пор.

У другой дела похуже.
Муж ее в тюрьме сидит.
И хотя она не тужит,
Память сердце бередит…

В жизни всякое бывает,
Только нам что за беда?
Уж на улице светает
И от ночи нет следа.

Утром встали - есть охота.
Гастроном еще закрыт.
(А ведь мясо у кого-то
В холодильнике лежит).

Покосились на постели,
Где мы время провели,
Водки выпили с похмелья
И голодные ушли.

А на улице движенье.
Озабоченный народ,
По причине воскресенья,
Так и чешет взад-вперед.

Что ни спросишь - рубль такса.
"С красных брюк" в глазах рябит.
Арарат из -за Аракса
На Армению глядит.

Так всё утро проходили
(Утром денешься куда?)
Только ресторан открыли,
Мы, конечно же, туда.

Кэманча рыдает пьяно.
Чуть качает от вина.
Раздвоидась на Севаном
И задумалась луна.

Все седят, а мы танцуем.
Все танцуют, мы сидим.
С иностранками флиртуем,
По-английски говорим.

Мы общительные парни.
На людей наметан глаз.
Даже флейта и ударник
Угощаются у нас.

Гитарис Ашотик с пьяну
Нам поведал, например,
Что-де есть за рестораном
Кожно-венедиспансер.

А потом про девок наших
Рассказал такое вдруг,
Что у нас с Шямляном даже
Рюмки выпали из рук.

До конца сидеть не стали.
Дружно, разом, поднялись
И в попутном самосвале
Прямо к центру подались.

Вышли мы на Абовяна,
Площадь молча обошли.
К "Музыкальному" фонтану
Незаметно подошли.

Посидели, покурили…
Предстоит нам тяжкий путь.
И невольно уронили
Головы себе на грудь.

Вот и отгуляли, значит.
Надо ж так, черт подери!
Не по нам ли это плачут
Над Разданом урени?..

2

Вот больничные покои.
Свой водопроводный кран.
Нас пока в палате двое.
Только я, да друг Шамлян.

Выдали пижамы, тапки,
Полотенца и белье.
Записали по порядку
Всё как было, ё моё…

Рассказали мы, краснея,
Про девиц и про вино.
Оказалось: гонорея
У меня и у него.

Объясненья, процедуры,
Распорядок выполняй.
С медсестрой не шуры-муры,
Только жопу подставляй.

Мы уколам втайне рады,
Только мысли нас гнетут.
Знаем, что за стенкой рядом
Сифилитики живут.

Триппер что... Их дело хуже
И режим у них не наш.
Говорят: "Сандер,покушай
Вместе с нами матнакаш."

Мне по-русски говорите.
Не пойму ни слова я.
Вот, Шамлян, он местный житель,
Переводчик у меня.

Он по боксу мастер спорта
И кому как вам не знать,
Что людей такого сорта
Лучше зря не задевать.

Так, контактов избегая
(С гонореей мы вдвоем)
Ручку двери открываем
От пижамы рукавом.

В туалет почти не ходим.
Ложки чистые - с собой.
Затаились мы и, вроде,
Всё проходит стороной.

Из двенадцатой палаты,
(Век его мне не видать),
Сифилитик конопатый
Звал с ним в нарды поиграть.

Черта лысого, дождешься!
Прямо так и мчусь к нему.
Не захочешь, а ругнешься…
Ты, Шамлян, скажи ему

На родном своем армянском,
Чтобы он не приставал.
Встретил б я его под Брянском,
Точно б в нарды заиграл.

Но Шамлян лежит, ни слова.
Подбородок к потолку.
Говорит мне: " От уколов
Я подняться не могу."

Тут я понял: дело худо.
Чтоб заразу не схватить,
Надобно бы нам отсюда
Поскорее уходить.

Но белье от нас закрыто.
Паспорт тоже у врача.
Всё у них тут шито-крыто,
Ни отмычек, ни ключа.

А милиция припрется…
Позвонят - те тут как тут.
Завотделом разорется
И медсестры разорвут.

Нас друзья повсюду ищут.
Все больницы обошли.
Если б было, дали тыщу,
Лишь бы здесь нас не нашли.

Мы ни есть, ни спать не можем.
Нервотрепка каждый день.
Венерические тоже
Получают бюллетень.

Ниже, в женском отделенье
Вовсе не хватает мест.
И порой, в порядке мщенья,
К нам хотят они залезть.

Среди этой своры гнева
Есть одна - Джульеттой звать.
Мы просили от Ромео
Ей приветик передать.

Все приходят к нам в больницу,
На машинах и пешком.
Получают в ягодицу
И скрываются тайком.

Одним словом, утром рано,
Пока город еше спит,
Половина Еревана
Задом у дверей стоит.

А другая половина,
Кто достаточно богат.
Получает бициллину
Пятьдесят рублей за блат.

Знать, во всех концах планеты,
Дайте медицине срок,
Уничтожат спирохеты
И проклятый гоноккок.

3

Мы с приятелем Шамляном
Весь лечебный курс прошли
И однажды, утром рано,
Нам одежды принесли.

От хворобы излечились.
Паспорта при нас опять.
Горизонты так открылись,
Что и взором не объять!

Вот бы нам по адресочку
Ненадолго заскочить,
Кой-кому задрать сорочку
И погромчик учинить…

Но неделя пролетела
И пора в обратный путь.
А святое это дело
Довершим когда-нибудь.

Попрощались мы с Шамляном.
Он товарищ - первый сорт.
На "моторе" утром рано
Свез меня в аэропорт.

Проводил, как генерала.
Всё махал, махал рукой…
И немного грустно стало,
Что Шамляна нет со мной.

Вот и всё. Конец роману.
Наконец, домой лечу.
Лишнего болтать не стану,
Потому что не хочу.

Если вспомнить всё, как было
И подробно описать,
То всего бы не вместила
Даже общая тетрадь.

В жизни разное бывает.
Вслух всего не говорят.
Всё, как надо, понимает
Только тот, кто виноват…

Адресов не называю.
Кто захочет - сам найдет.
Но друзей предупреждаю,
Чтобы знали наперед:

Если хочешь жить спокойно,
Без оглядки на врача,
То веди себя пристойно
И не действуй сгоряча.

Это понял я не первый.
Это знаете и вы.
Что на свете всё от нервов.
Только ЭТО от любви.

Сандер Алков

Ей, подробности смакуя,
Рассказать хотелося,
Как пизда в гостях у хуя
Поздно засиделася.
------------------------------------

И в мыслях даже не было такого,
А тут вдруг, как из жопы UFO,
На сайт нарвался папы Зеленкова
И очутился в materno.info.

Ну а поскольку мат - часть русской речи,
На нём не западло и попиздеть.
Он так присущ натуре человечьей...
Разнообразен - посто охуеть.

Я лично за здоровые тенденции.
Когда же сможем мы, ебёна мать,
Избавясь от словесной импотенции,
Язык на должный уровень поднять?

Как о жизни ни кричи,
Всё говно, кроме мочи.

Нечего сказать - молчи,
Еть не можешь, так дрочи.

До ширинки путь короче,
Каждый дрочит, как он хочет.

С онанизмом нет проблем,
Было б что и было б чем.

Как все, люблю я постебаться,
Но это...Что-то здесь не так.
Антирекламой заниматься
Зачем? Ведь я себе не враг.

Мы вещи называем не всегда
Своими именами. Бывает, заменяем.
И если говорим "пизда",
То, может, не про женщин вспоминаем.

"Пиздой" назвать мы можем смело
Любое мУжеское тело.

Да и того, кто оплошал,
Легко бы ты "пиздой" назвал.

Любое действие, что не дано понять,
Готовы "полною пиздой" назвать.

Чтоб было всё путём, на брань не нарывайся.
А главное вином не переувлекайся.
В жопень себе воткни увесистую пробку,
Чтобы никто ни-ни... живи и улыбайся.

Был бы я миллионером –
Хуй добавочный купил
И тогда бы хуем с хером
Сразу двум бы засадил.

Смотрю внимательно - "ту-микс".
Ну, точно, братцы, - заебись!
Но привлекла мой взгляд девчонка,
А не в корытице спущёнка.

С какого, извините, хуя
На сексе жиждется реклама?
И выбрать, чтоль, нельзя другой
Какой-то поводочек для "барана"?

А то и недалёк такой момент:
В рекламе - голый президент...

Я вот о чём: вот - гомосеки...
А виноваты, суки, греки...

И римлян можно тож винить -
В привычке было так етить...

Страшнее бабы зверя нет,
Когда согласна на минет...

Дал ей травки для затравки,
А потом ещё добавки.
Так она от кайфа, блядь,
Завалилась под кровать.

Вот такие, бля, пельмени.
Ебля ей уже до фени.
Значит мне, ебёна мать,
Вместо ебли водку жрать.

Клёво только, что она
В этом мире не одна.
Варианты есть у хуя:
Не её, бля, так - другую.

Я отчаянный ебака,
Всех с пиздою ставлю раком.
Их ебу я так и сяк
И не страшен мне трипак.

В хуе сила мужичинья.
Много баб, а тут один я.
И пока елдак могуч,
Я, как дьявол, злоебуч.

Мне на свете всё до хуя.
Я готов ебать любую.
И ту бабу, что пьяна,
Отъебу потом сполна.

Жизнь, она уму научит.
Травку хуй она получит,
Если не заплатит мзду –
Пусть сама идёт в пизду.

Кто со мною хочет знаться,
Помнят: я охочь ебаться
И всегда такой крутой,
Потому, что хуй со мной.


Хуй со мной и всеми нами,
Кто с мудями и хуями...
... Ба! Что вижу! Ни-ху-я!
Оклемалась блядь моя.

Вот сейчас я ей за травку
Дам такую, блядь, заправку,
Что поймёт: чем дурь курить,
Лучше трахаться и пить.

На сто баксов я без сдачи
Эту тёлку отхуячил
И за прыть свою, мудак,
Подцепил-таки трипак.

Но, поправивши здоровье,
Вновь пылаю я любовью.
И на радостях опять
Хуй готов в пизду пихать.

В сперматозоидном марафоне
Я миллиард опередил
И в эмбрионовом поклоне
Себя реальности явил.

Столь охуенною удачей
Я счастлив был вполне и горд.
Пиздец бы мне, коли иначе,
Иль на худой конец – аборт.

И что узрел я, оглянувшись?
Что не один я, бля, таков.
Вдруг обнаружил, ужаснувшись,
Вокруг таких же мудаков.

А это значит, надо биться,
Толпу локтями отшибать
И снова к финишу стремиться,
Чтоб победить, ебёна мать.

Рванул я с места – чуть не умер.
Пар шёл от жопы и мудей...
Надеюсь, что за этот юмор
Мне не отвесят пиздюлей.

Мой стёб завис на интернете
Надолго, судя по всему.
Мы все давно уже не дети
И залупаться ни к чему.

А я, как только стал поэтом,
Стихами музу заебал.
Замечу, кстати, что при этом
Гондонов я не надевал.

Знать, я не зря предался блуду,
Раз первым став из мудаков,
Уж нахуячил, врать не буду,
Почти что тысячу стихов

Жизнь преподносит нам сюрпризы –
Недолго вляпаться в говно.
Дерьму не нужно экспертизы,
По запаху знакомо... Но

Всё обошлось благополучно.
Не вижу я ничьих задов.
Пишу себе, и мне не скучно.
Один из вас,
Сандер Алков.

Зависть и подлость не знают покоя.
Если ни это, то, что-то, другое.

Глупость людская по сей день жива.
В этом природа совсем неправа..

Время, увы, не меняет людей.
Те же пороки в у них, хоть убей.

Не извести этот въевшийся грех.
Вот бы собрать, да кастрировать тех,

Кто продолжает валять дурака, -
Походя, множит свою DNK.

Пусть уж козлы эти сгинут со света,
Чем из-за них захереет планета.

Не бойтесь, бабы, вы хуёв стоячих.
Их выправки задорно-молодой.
А опасайтесь вы хуёв лежачих –
От них пизде нет пользы никакой.

Опять она, незванная явилась.
Зачем я в этот вечер не ушел?
При входе постояла, накренилась
И повалилась пьяная на пол.

Я чувствую, лежит на мне проклятье,
Вот только не пойму никак за что.
На ней опять разорванное платье,
В грязи демисезонное пальто.

Ни головы, ни рук поднять не может.
Ее теперь и краном не поднять.
Ну так и подмывает дать по роже
И непристойным словом обозвать.

Спросите как зовут ее - не знаю.
Узнал бы, если б трезвою застал.
Вот и сегодня пьяная такая,
Что пульс, наверно, биться перестал.

Я сам умею выпить, если нужно,
Других не хуже, было бы на что.
Мне ничего подобное не чуждо,
Но это, прямо скажем, черт-те что!

Что делать мне, как избежать напасти?
Такое не расскажешь никому:
Она приходит, не сказавши "здрасьте",
И вся в дерьме ложится на полу.

Вот покажу я куськину ей мать!
Мозги ей, как проспится, отрехтую.
Уж проучу ее я, дрянь такую,
Что тошно будет после вспоминать.