Несправедлива, всё ж, природа.
Кому-то всё кому-то ничего.
Вам - хоть и огурец из огорода.
Нам - правою рукою всё равно...

Пизду и рот твой обхожу я стороной.
И, может статься, я совсем уже больной?
Но нет. Хоть и прекрасная,
Ты, дорогуша, триппером заразная.

Подражание В. Высоцкому
«Ты вовсе, Толенька, обабилси
Не пахнешь даже мужиком!
То шьешь, то варишь, то стираешьси,
То в магазин бежишь бегом.
Вон в телевизоре – смотри –
Один мужик, что с Бэйки Стрит
Хоть был и мент, но с головооой,
Такой герой!!!»

«Ты что Надюлечка, рехнулася?
Меня – да сравнивать с ментом!
Ты, верно, встала, а не проснулася
Ну вот и треплешь языком.


Да тот мужик-то с Бэйки Стрит
Ты хорошенько посмотри
На харю точно как удод
Вообще урод!»

«А ты похож на Полторанина
Еще усы бы отрастил
Намедни розу притаранил мне,
Ты аж за сколь ее купил??!!
Ты лучше в лавку бы сходил
Тушенки банки три купил
И всю семью бы накормил
Нет – ты дебил!»

«Насчет дебила – сомневаюся,
По джентельменски ж поступил?
Я из любви к тебе стараюся
Да и семью не разорил,
А помнишь, жил один чудак
Вот этот точно был дурак
Купил их целый миллион
Так был влюблен!»

«Ты Толя Лазаря не пой мене
Любовь, любовь – да все фигня!
А мой журавль еще не пойманный,
Пока что ты вот у меня.
Ты только с виду и хорош,
А как поглубже-то копнешь
Так баламут каких найдешь
Всего за грош!»

«Ты, Надь, на грубость нарываешси,
Ну не язык, а помело.
Я и по бабам не таскаюси,
Да и не падкий на бухло.
Ты на соседа посмотри
Он пьет уже недели три,
А сколько было у его жен?
Как Соломон!!!»

«Да что сосед – да он же чекнутый!
Алкаш несчастный и нахал,
А сын его, вообще повернутый
Ко мне намедни приставал.
А впрочем, вот что, знаешь, Толь,
Ты мне вопрос задать позволь,
А ты на женщин смотришь, Толь?
Аль вовсе ноль?»

«Маленько нравится Алегрова,
Анастасия, Лада Денс,
Соседка из подьезду первого,
Ну, к ней особый интерес...
У ней фигурка, правда, Надь,
Памэла - ну ни дать ни взять,
А как романсы запоет…
Аж дрожь берет!»

«Вот все на баб бы только пялилси,
Ей богу скалкой запущу!
Поди и ты соседке нравишьси?
Нет, я ей это не прощу.
Сгоняй-ка в лавку, да скорей,
Купи чекушку – да живей.
Вот – как-нибудь да доведет!
Блин, идиот…»


Можно спеть :-))

Возле сельпо народ. Здесь все знакомы мне.
Гришаня, Гутьша, Марья, Клавка.
Кто на завалинку присел, кто на бревне
А Марья, как всегда, на лавке

Ждём, когда хлеб с пекарни привезут
Про жысь толкуем, мол, проходит мимо
Всё как обычно шло, и тут
Гришаня вспомнил, чё-то, дядю Клима

Гришаня.
Ты, Гутьша, дядю Клима помнишь?
У речки-то ещё, в избушке жил…
Да ёптыть в Гутьшу! Чё-то ты буффонишь!
Который суп-то всё в тазу варил!

Гутьша.
Да помню, помню! Вот еть привязался!
Из здешних-то, тут кажный его знал.
Скажи, а че он к нам на север-то забрался?!
И кто его вообще сюда позвал?!

Гришаня.
Он прямо с фронта, к нам сюда приехал
На Украине штоли, до войны-то жил.
Не знаю, Гутьша, че он так скумекал
Из здешних-то, ни с кем ведь не дружил!

А сколько лет ему, я точно и не знаю.
Отец мой, всё искал ему вдову
А жил-то он вон там, у речки с краю.
Ну, дома было – точно как в хлеву…

Да там и дом-то, так себе – избушка
Она же брошена была давно
Всего-то, комнатка одна, малюсенька печушка
А вместо лавки, вдоль стены бревно

Стол у окна, сундук, да койка
Вот вся и мебель, больше ничего
А так он был хороший мужычёнка!
Мы с Гошкой только и бывали у него

Гошка.
Дек он же нелюдимый был, как бука
Но безотказный, правда, всем уж помогал
Попросят – помоги. Идёт, и за весь день ни звука
Поэтому о нём, ни кто ничё не знал…

Мы с Гришкой всё смеялися над Климом
Зимой наварит супу полный таз
А суп какой-то чёрный, как из глины
И вытащит на улицу, в лабаз

Потом сколь надо, топором отрубит
Затащит в чашке, разогрет и ест
Всё удивлялись, как он суп-то любит!
И как он каждый день не надоест?!

Гришаня.
Ума-то не было ещё, совсем ведь ребятишки
Но иногда носили, шаньги да блины
Не каждый день, конечно, так – когда излишки
Накормим, он – спасибо патцаны!

Его ж контузило там, на войне-то
Толи снаряд взорвался рядом, толи что…
Ну, в общем инвалидом стал он, а об этом
Там где он жил, не знал ни кто.

Вон Гошка пусть расскажет – он-то знат.
Письмо-то ему помнишь приходило?!
Давно ведь это было – сколько лет назад?
Я подзабыл уж, как там дело было.

Гошка.


Да че рассказывать, жилось-то Климу тяжко
Избушка старая, зима, мороз
Посуды даже нету, таз да чашка
Ито он чашку-то с войны привёз

Штык нож солдацкий, ложка, кружка
Вот весь набор, просить он не любил
Всё говорил:- Да че я, побирушка?!
А иногда, бывало, водку пил.

Нальёт полнёхоньку солдацку кружку
Всё залпом выпьет, и сидит, молчит.
А закусь, хули там-четыре сушки.
Раздумаца про жись-то. В пол глядит.

Видать досталось горя-то, бедняжке
Ведь всю войну прошёл. Заплачет, аж навзрыд
Да ёбана ты жыысь!!! Баах, кулаком по чашке!
Та со стола, аж кубарем летит

Истопчет всю ногами, как пехота
Весь негатив, видать, на ней срыват
Проснётся утром, а жырать охота…
Сидит, на чурке молоточком выправлят

И каждый раз вот так. Всю чашку исковеркал
Ну а письмо ему с обозом привезли
Сработала, видать, разведка
Вон уж куда забрался – а нашли!

Зовёт нас с Гришкой:- Нуко, патцаны, зайдите
К Степану бегал щас, а он ушёл в тайгу
Вы, слышал, оба доки в алфавите
Письмо пришло вот, а читать-то не могу!

Зашли, он сразу же с порога –
Давай садись за стол, читай скорей!

Читаю.

Письмо писано 23 июля 1947года.

Добрый день весёлый час. Вам привет от всех от нас.
С Божьей помощью нашли тебя Клим.
Узнали где ты находишься. Знаю твой харахтер.
Ничего не думай. Приезжай домой.Почему ты решил что
будешь для нас бременем? Приежай. У нас всё хорошо.
Дочь наша Софья вышла в замуж. Родила сына.
Ему два года скоро будет.Приежай скорее мы все
ждём тебя.
Жена Олеся, дочь Софья, зять Егор
внук Климушка.

Я, почему письмо дословно всё запомнил.
Он всё просил:- ещё раз прочитай.
Пока не выучил, я всё ему долдонил
Потом уж, так ему рассказывать давай.

Как отче наш, письмо с ним зазубрили!
Весной, как первый пароход пришёл
Его в дорогу всей деревней проводили
Я, помню, весь в слезах домой побрёл.

Вон, вроде лошадь показалась
Ну, наконец-то, Тольша хлеб везёт
Ты че-то Клавка, вовсе иззевалась
Старик поди уснуть-то не даёт?!...

У нас мужчин две головы - которой думаем - так и живём...

Эх! Помню я, какие были зимы:
Мело с утра и снега до мудей.
Не знали мы шипованной резины.
Не нужно было даже. Правда, хоть убей!

Не знали мы, что спрятано в покрышках.
Тем более, как помещают шип туда.
И не читали мы про это в книжках.
И лобовые стёкла были целые тогда.

Ну а теперь - всё изменилось точно.
(На "зимней" летом можно встретить пидараса!)
Теперь весной (практически поточно)
Меняем стёкла и капоты красим..

Как-то спьяну
Вместо бани
Очутился в кегельбане.
Раз катнул.
Другой катнул.
А потом и "кий" метнул...

- "Много денег не бывает" -
Клава рассказала Рае.
- "Всё зависит от труда,
Ну, и от размера рта..."

Виктор Родзянко,
Напившись "борзянки",
На лошади скачет
И мячик хуячит.

Марина и Света.

Передо мною два портрета.
Молюсь я им, как образАм:
И той, что мягкая как Фета,
И твёрдой, буд-то Пармезан.

Как карамельная конфета
Пизда у каждой,- я лизал
И ту, что мягкая как Фета,
И твёрдую, как Пармезан.

Без разницы: Марина, Света,-
Кровь закипала, как Нарзан
И хуй, что мягким был, как Фета
ТотчАс твердел, как Пармезан.

Для страждущего нет запрета,
В Великий пост и Рамазан
Ебал я нежную, как Фета
И гордую, как Пармезан.

«3 гавани»

Когда шторм топит корабли,
Флот укрываю от напасти
В трёх гаванях родной земли:
Для нежности , греха и страсти.

Поистрепавшись и устав,
Какую выбрать для ночлега?
Для сладострастия – пизда,
Для вдохновения – уста,
Зад – для пиратского набега.

Make love

На красный
Больше так не рви
И будешь целой.
Не говори мне
О любви,
А лучше – делай.
Мне по хуй краски
И мольберт,
Чины и званья,-
Рисунки спермой
По тебе –
Моё призванье!
Ты хуем лучше
Рот займи,
Ведь я - не первый.
Не говори мне
О любви,
А лучше – делай.
Созревшей яблоней
Нагнись,
Пей из фонтана.
Ты для меня,
Как чистый лист
Для графомана.
Петлёю губ
Мне член сожми,
Три эпителий.
Не говори мне
О любви,
А лучше – делай.
Белил добавит
Мастихин
В румянца камедь,
Не вытирай
Мои стихи,-
Оставь на память.
Ты губы
Оближи свои
От спермы белой,
Не говори мне
О любви,
А лучше - делай!

О вреде гигиены.

Прошу тебя,
П*зду не мой
С излишним пылом.
С утра хочу
Дышать тобой –
Не мылом!
Крем, спрей,
Духи «Шанель»,
Парфюмный шик
Все вместе
Не заменят прель
Твоих подмышек.
Не наводи
Сомнений тень –
Прими на веру:
Не подмывайся
Каждый день –
Знай меру!

Куннилингус.

Слегка держусь
За грудь и за пах,
Пизда, как груздь
На вкус и запах.

Язык помог
Дождаться стона.
Лишь между ног
Твоих я дома.

Бреду Россией ли, Европой
Я попадаю на постой
То к поэтессе с грязной жопой,
То к шлюхе с бритою пиздой.

Увы, нет в жизни совершенства,
И не хватает мне немного
С одной - телесного блаженства,
с другой - духовного восторга.

Того гляди, один останусь. -
Учить , как видно, не с руки
И поэтессу - мыть свой анус,
И шлюху - сочинять стихи !

Иду обруган и оболган
И понимаю : в простоте
Каждая один рабочий орган
Содержит в образцовой чистоте.

2004

Таких в России встретишь редко.
Она невинна, как нимфетка.
Но знай, себя напрасно мучишь,
Покуда ты её научишь
Быть проницательной, послушной,
Раскованной, неравнодушной,
Любви приятным мелочам:
Не ссать, не пукать по ночам;
Мыть анус после туалета,
Релаксу, мастерству миньета,
( И куннилингус- род искусства),
Покуда искреннего чувства
Меж вами пробежит тепло,
Пока засадишь ей в дупло,
Сняв тонких кружев белоснежность,
Пока научишь брить промежность,
Освоив бритвы механизм,
Хвост отпадёт, как атавизм,
Вся жизнь пройдёт, как ни крутись...

Уж лучше с женщиной ебстись!

(шутливое поздравление с годом обезьяны

ORAL

Щекою прилегла на мой живот,
Припухшими устами хуй ласкаешь,
Курчавый волос, угодивший в рот,
Двумя перстами с языка снимаешь

Петербург

Я вижу город в полумгле,
Где даже ангел - на игле.
Где день - за ночь, а ночь - за день,
Где тень отбрасывает тень,

Идя к подъезду уколоться,
Чтоб поскорей поймать приход,
В пучину грёз скользя без лоций.
Каков твой поп - таков приход,

Микроцефала на коне
Проект столичного жилища,
Нагонной западной волне
Предуготовленная пища.

Сырой до ломоты костей.
Но знаю я, пока не сдохнуть,
Зажатым между плоскостей
Его гербария мне сохнуть.

Здесь лицемерие - закон,
Чей вдох - тепло, а выдох - холод,
Здесь ангел, словно махаон
К подкладке из небес приколот.

Я - темноты его софит.
В бессильной ярости искуса
Я - та гадюка, что язвит
его и гибнет от укуса.

Русалки.

Бог сна – Морфей, застав в постели спящим,
Коснулся дланью моего лица,
И я увидел, как же был изящен
Первоначальный замысел Творца:

Под небом цвета утренней фиалки
Шумел хвощами первобытный лес.
На диких пляжах нежились русалки
И ангелы спускались к ним с небес.

Горела чешуя в лучах заката,
Их звонкий смех приветствовал гостей.
И были они вечными когда-то:
Никто не обнаружил их костей.

Объятья ангелов сильны и сладострастны.
Русалки понесли от них детей,
И были странным детям их подвластны
И неба высь, и тьма глубин морей!

Сожгли их астероида обломки
Иль в генах обнаружился изъян?
А после расплодились мы, потомки
От страха облысевших обезьян.

Не сохранили мифы и былины
Скандальные подробности утех.
Мы покорили мир, и лишь дельфины
Порой нас принимают не за тех.

Здесь был Вася.

Я еду плацкартом,
С полочки свесясь.
Я пью каждый день,
А моюсь раз в месяц.
Напившись, блюю
И, как вам ни противно,
Я «Мурку» люблю
И тащусь от Трофима!
Я ссу мимо кассы
И сру мимо дыр,
Я - тот самый Вася,
Который здесь был!